Кедр и гвоздика - Александра Дмитриевна Рябкина

– Думаю, на этой ноте можно перейти к официальной части.

Слова отца отвлекли дочерей от сделавшегося агрессивным спора. Мистер Айрес отложил приборы в сторону и посмотрел на старшую дочь таким взглядом, будто его распирали гордость и довольство. Ох, нет, не за Микаэлу. Новость должна в первую очередь быть хорошей для него самого, иначе Чарли Айрес не стал бы так широко улыбаться.

– Мистер Айрес, думаю, это должен я сказать сам.

Губы Адама растянулись в притягательной улыбке, от которой у любой другой девушки уже подкосились бы ноги. Только отчего-то Микаэла чувствовала нечто противоположное – ее начинало тошнить от одного присутствия ругару в столовой.

– Конечно.

Послышался тихий звук отодвигаемого стула. Адам плавно встал из-за стола, в то время как его взгляд ни на мгновение не отрывался от лица Микаэлы. И по мере того, каким довольным он становился, ей делалось все хуже, словно она вот-вот упадет в обморок.

– В прошлую нашу встречу я был поражен вашей честностью, – усмехнулся Адам. – И решил, что это судьба. Поэтому на следующий же день позвонил вашим родителям, прося их благословить наше будущее.

– Что? – Голос Микаэлы охрип, а вычурность слов Адама никак не укладывалась в голове. Она буквально лишилась дара речи, чего раньше с ней никогда не случалось.

– Мистер Беллафонте попросил твоей руки. И мы с твоей матерью дали согласие.

– Нет… – Ехидство и сарказм в считаные мгновения потонули в луже, в которую превратился бушующий водоворот чувств, что когда-то готов был выплеснуться из Микаэлы. – А меня вы спросить не хотели? Я не согласна!

– Тебя никто и не собирался спрашивать. – Адалинд Айрес выглядела королевой ситуации. Она все решила. Это была ее идея! – Свадьба будет сыграна по возвращении в Лондон.

И мир обрушился.

Обрушился следом за слетевшей розовой пеленой, которая покрыла взор Микаэлы за время, проведенное в Португалии. У нее никогда не было выбора.

Были только слово и решение родителей.

Глава 7

Она надолго запомнит этот удушающий запах сигарет с гвоздикой. И он будет сниться ей в самых страшных кошмарах. Микаэла поняла это сразу же, как оказалась заперта в комнате наедине с новообретенным мужем. Он был обманчиво хорош собой, а его улыбка могла умаслить даже такую капризную особу, как миссис Адалинд Айрес.

– Раздевайся.

Он докуривал очередную сигарету, отчего у Микаэлы начало свербеть в носу. Ей было настолько страшно, что она скорее бы упала в обморок, чем исполнила его приказ. Микаэла продолжала цепляться за свадебное платье, которое еще утром проклинала, а сейчас боготворила, ведь оно оставалось единственной преградой между Адамом и ее телом.

– Микаэла!

– Что, прости?

Несмотря на животный ужас, в ней теплилась искорка смелости, которая была рада бросить вызов напористому и до жути пугающему ругару. Глядя на Микаэлу бесчувственными и мертвыми светлыми глазами, он порождал в ней только парализующее отчаяние. И, к ее удивлению, настроение передалось внутреннему зверю. Волчица рычала, огрызалась и хотела вырваться на свободу. Можно было назвать это самосохранением, которое горланило во всю глотку: «Беги!»

– Твои родители отдали тебя мне. Будь любезна выполнять то, что я требую.

В его словах и действиях не сохранилось ничего элегантного или мягкого. Адам изменился за считаные минуты. Еще на свадьбе он казался улыбчивым, но сейчас… все маски были сброшены, а за ними Микаэла видела только маниакальную жестокость и патологическое желание контролировать. Адам превратился в монстра из шкафа и собирался разрушить ее жизнь.

Стремительные шаги, ожесточенный взгляд. Секунду назад она ощущала себя чистой, а сейчас грубые руки Адама разрывали плотную белую ткань, словно Микаэла была рождественским подарком.

– Хватит! – Слезы, стоящие комом в горле весь день, потекли по щекам. За их пеленой Микаэла не видела ничего дальше своего носа и тщетно пыталась оттолкнуть от себя теперь уже мужа. Она чувствовала, что скоро на теле появятся синяки, и мысленно молила о помощи. Хоть чьей-нибудь… – Пожалуйста!

Оберегаемая дочь семейства Айрес попала в лапы мужчины, лишенного понятий о границах дозволенного. Ловушка захлопнулась, пригвождая Микаэлу к полу золоченой клетки.

– Не сопротивляйся.

В полумраке комнаты взгляд Адама обрел заснеженный оттенок, в котором виднелась врожденная, копившаяся годами злость внутреннего зверя. Не только Адам был маниакально жесток, но и его волк не гнушался поживиться чьей-нибудь кровью.

Вся суматоха превратилась в размытую картину, словно художник поленился проработать детали и наложить тени. Вихрь алой пелены и нескончаемого унижения, замешанного на страхе.

В какой-то момент Микаэле удалось вырваться из рук Адама. Стало тяжело дышать, когда паника подступила к горлу, завладела душой. В руках Микаэлы остались лишь жалкие клочки когда-то прекрасного лифа. По полу были разбросаны крохотные жемчужинки, а само платье теперь походило на кусок разорванной шторы. Забавно, что в опасной ситуации сознание запечатлевает такие мелочи.

– Я не вещь, чтобы так со мной обращаться! Прикоснешься ко мне еще раз, и я…

– И что ты сделаешь? Что?!

Миг отделял Микаэлу от еще большего унижения. Тонкая грань, которую волк преодолел за доли секунды. И она уже никогда не смогла забыть заснеженно-серебряные волчьи глаза и острые зубы, оставившие на ее плече безобразную рваную рану. Словно отзываясь на физическую боль, сердце и душа разрывались на части. Будто говоря, что может быть хуже, сильные руки Адама оставляли на коже красные отметины, которые завтра превратятся в омерзительные сине-фиолетовые синяки. Тихий плач Микаэлы с каждой секундой становился все более надрывным, перерастая в злость и отчаяние волчицы. Их еле слышное гортанное рычание постепенно превратилось в крик боли…

– Айрес, проснись уже!

Звонкая пощечина окончательно вырвала Микаэлу из очередного кошмара. Распахнув глаза, она увидела перепуганных Рейну и Су Ен. Их появление походило на глоток свежей воды в засушливый день. Перевернувшись на бок, Микаэла все еще чувствовала на себе липкие щупальца кошмара.

– Если ты вышла замуж ради того, чтобы забыть Адама, то твой новый муж плохо справляется со своими обязанностями, – недовольно фыркнула Рейна.

Су Ен подала Микаэле стакан с водой.

Микаэла все еще не могла прийти в себя. Ей с трудом верилось, что она дома, а не в той ужасной комнате, где над ней впервые надругался Адам. Здесь все было знакомо и понятно.

И безопасно. Что и нужно после очередного кошмара.

Микаэла села, спустив ноги на пол. В голове продолжал летать мерзкий ветер, который завывал о том, что она уже никогда не спрячется от тени ужаса, закравшегося в ее жизнь. Микаэле необходимо было выставить все